25-летию служения посвящается

«Больше сея любви никто же имать, да кто душу свою положить за други своя!» Эти строки из писания можно в полной мере отнести к пастырю, которого многие православные христиане  нашего города считают своим, любят, уважают и в своих сердцах несут глубокую благодарность ему.

(Газета «Казачий взгляд» № 7 (151), июль 2010 года. Газета зарегистрирована в Государственном Комитете РФ по печати. Свидетельство № 017613 от 20.05.1998 г.)

Для увеличения изображения, кликните на нем левой кнопекой мыши

«Казаки, названные Некрасовцы по Игна­тию Некрасову, российские урожденцы, жи­ли над рекой Кубань. Но когда покойная Рос­сийская царица Екатерина начала нас к своей вере принуждать, то наш полководец Игнат Некрасов не согласился на то. Она издала приказ разгромить нас. Но наши старшины сказали: вот вам, россияне, владейте нашим имением! Пусть вам Бог отмщает, что вы нас силою грабите. Мы пошли прямо в азиат­скую сторону к черкесам и поселились на Хатибии: черкесы закона не знают,   а милости нам более оказали, нежели Россия, называю­щаяся христианская!

Потом Россия начала и там нас раззорять: тогда мы опять вынужде­ны были переселиться в Турцию, Анатолию возле Самсона, в округ Шаршанба называе­мый, за султана Магомета, и он нас принял с великою честию и даровал нам права и сво­боды и нашему духовенству полное право по нашей религии. Но когда мы там поселились, ветер там сильно тлетворный свирепствовал, наши старшие все вымерли и редко кто остался в живых: мы последние вынуждены были переселиться на Дунавец к Дунаю. Рос­сия в 1809 году нас раззорила — и так мы всю жизнь свою горько провождаем.

Отшумело, в крови подавленное, булавинское восстание. Тысячи казачьих семейств во главе с Игнатом Некрасой (Некрасовым) пе­ребрались с Дона на Кубань. Но в царствование Анны Иоанновны занимаемая ими ме­стность была покорена русскими войсками, и некрасовцы вынуждены были идти дальше — под сень бунчуков турецкого султана, где можно было им свободно исповедовать веру отцов и жить по своим «обыкностям». В этом очерке я коснусь только того периода, когда они жили в Добрудже.

Добруджа — румынская область, находив­шаяся под властью Турции, лежащая между Дунаем и Черным морем. Двумя крутыми гребнями идут гнейсовые горы к Тульче. По берегам моря — добыча соли, ремесло донцам сыздавна известное, ведь с соляных то вар­ниц и восстание на Дону началось. Недалеко некрасовцы основали два поселения — Дунаевец и Сирикиой. Сюда к ним стали посте­пенно приходить беглецы, украинские и ве­ликорусские старообрядцы, бежавшие от крепостного права, рекрутчины и религиозных притеснений и ограничений. Число ста­ло пополняться, тесновато становилось, поя­вились новые населенные пункты — Журиловка, Слава и др. Однако мирная жизнь некрасовцев нарушалась иногда набегами запо­рожцев, которые после уничтожения Запо­рожской Сечи на Днепре в 1775 году основали в местечке Сейменах, в Добрудже, близь устья Дуная, свой кош. Между запорожцами и некрасовцами не раз происходили столкно­вения. Впоследствии запорожцы в числе 1828 человек, во главе с кошевым Гладким, пере­шли под российский скипетр. Жизнь стала спокойнее.

В 1380 году накануне Куликовской битвы, на берегах реки Непрядзы, местным населением была поднесена Великому Князю Димитрию Ивано­вичу икона Пресвятой Богородицы. Об этом событии в церковных летописях сохранилась запись:

«Там, в верховьях Дона, народ християнский, войнска чина живущи, зовими казаци, в радостях встречая его (Великого Князя Димитрия) со святыми иконами и кресты, иже имеху чудотворныя иконы в церквях своих».

Эта выписка, в которой население Дона на­зывается казаками, говорит очень многое. Она в корне опровергает теорию Броневского о происхождении донских казаков в 16-17 веках исключительно из беглых людей Москов­ского государства. Указав на существование уже в те времена на Дону казачества, она от­мечает и главный род занятия «войнска чина живущи». Упоминание об иконах, а главное о церквах говорит, что оно уже давно жило в этой местности.

Спокон веков казаки всех Казачьих Войск особенно почитали день Покрова Пресвятой Богородицы, совпадающий с Войсковыми Праздниками Донского, Кубанского и Тер­ского Войск.

Но и в каждом Войске были свои Войско­вые праздники, приуроченные к какому-ни­будь важному событию или посвященному особо чтимому святому. В прежнее время, в связи с разными событиями, даты Войско­вых праздников в некоторых Войсках меня­лись.

(Историческая справка).

В 1914 году разразилась небывалая по разме­рам война, для которой Казачество отдало все до последнего напряжения. Казачьи пол­ки героически сражались с неприятелем на всех фронтах в ожидании радостного дня конечной победы России и ее союзников.

Но судьба вынесла иной приговор. В 1917 году наступает революция, главным двигателем которой была Германия, стремившаяся разрушить нашу Родину. Она придумала способ и средство вывести Россию из числа своих врагов на востоке и этим облегчить свою борьбу на Западном фронте. Появились на русских боевых фронтах, не без содейст­вия немецкого капитала, газета «Окопная Правда» и всякого рода листовки и прокла­мации с заманчивыми лозунгами и призыва­ми: «Мир хижинам», «Земля трудящимся» и пр. Но не прошло и года, как Людендорф чистосердечно признался: «Если бы я мог предвидеть, что люди, которые сидели по швейцарским кафе без сантима в кармане, были способны не только овладеть властью над 150 миллионами людей, но

В царствование Павла I мы видим времен­ное возрождение донской автономии и Круга. Павел I благодарил Войско за поздравление с восшествием на престол уже 13 декабря 1796 года Павел I восстановил ряд автономий, уничтоженных Екатериной II. Указом 5 июля 1797 года на имя атамана генерала Орлова, восстано­вил и донскую автономию.

Повеление это было торжественно объяв­лено на Дону в Войсковом Кругу. Идея Войcковой автономии нашла свое выражение в полковнике Грузинове. Он говорил, что все донские казаки независимы от царского престола и призывал казаков идти на Стамбул и учредить сенат. Павел I расценил это как измену, и Грузинов был казнен в 1800 году.

(Одному малышу-Алеше).

Славное было Войско Казачье. На дале­ких дозорах, в пустынях и в дебрях, на за­ставах и постах проходили казачьи кони, ох­раняя Россию. От тихих вод Дона, от извилистой Кубани, от бурливого Терека, многоводного Урала, от великой реки Амур, до всex уголков земли русской шли казаки служить службу царскую.

Неувядаемой славой покрыли себя казачьи бунчуки, сколько раз поили казаки своих коней у чужих рек Европы и Азии?

В каких только битвах казаки не участвовали, какие виды не видели? По дальним сопкам Манчжурии, по сыпким пескам Казахстана, по горным перевалам Кавказа, Болгарии, Италии, Швейцарии, Австрии и Германии, по равнинам центральной Европы, через немец­кие Тюрингии, Саксонии, Шварцвальды и до Парижа доходили казачьи сотни.

Посвящается памяти крепчайшего и вернейшего казака И.П. Вихлянцева, родившегося в станице Арчадинской, а умершего в Нью-Йорке.

Все меньше и меньше остается нас, каза­ков, на свете. В эмиграции — так как мы подвержены естественному закону вымирания без существенного пополнения наших рядов и ассимиляции. На родине, так как там, хо­тя физическое вымирание и восполняется естественным приростом, но наши братья там осуждены раствориться без следа в Со­ветском котле, т. е. та же ассимиляция, но только более безысходная по своей прину­дительности и безлошадности. Поэтому мысль невольно ищет путей утверждения нашей сущности и сохранения нашего духа, пока это еще возможно. В недавнем прошлом, да еще и теперь, казачьи писатели и пу­блицисты старались доказать и обосновать казачью самобытность путем исторических доводов, что, конечно, является правильным путем, так как казачьи права прочно выво­дятся из государственных и юридических актов, но при таком подходе столь харак­терное и идеологически неповторимое лицо казачества остается в тени.