Предпосылки эмиграции казачества из России (1920-1925 гг.)

Пеньковский Д. Д.

Возникновение национальной и социальной напряженности в нашей стране в первой половине 1990-х годов, перераставшей в различные конфликты, привело к тому, что перед российским обществом появилась угроза гражданской войны. Наше общество в те годы серьезно задумалось об уроках Гражданской войны в России.

К тому же, итоги Гражданской войны и проблема эмигрантов  стали актуальными в последнее время из-за событий, произошедших в ряде государств на территории бывшего СССР. Тревожные события последних 15 лет  в Грузии, Армении, Азербайджане,  Средней Азии, Молдове привели к тому, что вновь появились большие потоки эмигрантов и вынужденных переселенцев. Эмиграция из Грузии, Азербайджана,  Таджикистана и Молдовы в соседние государства, вынужденные переселенцы в Северной Осетии, Ингушетии, Ставропольском, Краснодарском краях, Ростовской, Астраханской областях, Москве и других регионах, события в Чечне – все это заставляет более пристально рассмотреть процессы эмиграции, происшедшие в 1920-1930 годах  в  России.

Перезахоронения 3 октября 2005 г. в Москве праха генерала А.И. Деникина и философа И. А. Ильина - свидетельство восстановления единства русского народа, который наполняется конкретными действиями, а также реализацией новых подходов россиян к примирению с Русским Зарубежьем. В обществе растет желание преодолеть многолетний раскол, вызванный Гражданской войной. Очевидно, что решить эти проблемы, вызванные данными  событиями, невозможно без обращения к историческому опыту России  и  Русского  Зарубежья  1920-1930-х годов прошлого столетия. Эти обстоятельства в определенной степени объясняют резко возросший интерес историков к проблемам эмиграции. Эмиграция казачества из России в начале ХХ века  многому учит и сегодня. Глубокие изменения в российском обществе, произошедшие в конце ХХ века, потребовали новых подходов, нового осмысления трагических событий 1917-1922 гг. Поэтому в настоящее время существенно выросла общественная и научная потребность изучения истории эмиграции в период между Первой и Второй мировыми войнами.

Президент России В. В. Путин, выступая в Петербурге на процедуре переезда Государственного исторического архива в новое здание, отметил:« От того, насколько хорошо мы знаем свою историю, зависит осознание нашего места сегодня и в будущем»1.

История казачества – это интересная и самобытная часть истории России. Гражданская война расколола казачество на два лагеря, и этот раскол продолжался многие десятилетия. Однако в последнее время начались определенные изменения в оценке событий периода Гражданской войны, участия в ней казачества. Так, осенью 2005 г. произошло очень важное событие, когда в Новочеркасске прошел Большой Круг казаков России и Зарубежья. На нем был сделан первый реальный шаг к объединению казачества, которое долгое время было разделено на два лагеря. По отзывам самих казаков, со времен Гражданской войны это было сделано впервые.  На Круге было заявлено, что одной из главных задач, стоящих перед объединенным казачеством, является  признание казачества народом, равным среди равных, а также официальное признание геноцида казачества, как не имеющего аналогов в российской истории2.

Большинство историков считает, что казачество, как часть российского общества, возникло на окраинах Руси и, постепенно обретая четкую структуру, собственный уклад жизни, неповторимые традиции и колорит, в ходе многовековой эволюции превратилось в значительную общественную силу. Казаки внесли огромный вклад в дело освоения Кавказа, Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока и ряда других регионов3. Это стало возможным потому, что  эффективно использовался боевой и хозяйственный потенциал казачества в освоении этих регионов. После Гражданской войны значимость казачества приуменьшалась и замалчивалась, но в настоящее время эта позиция меняется. В определенной степени восстанавливается статус казачества, которое теперь юридически зафиксировано как исторически сложившаяся «культурно-этническая общность людей»1. О большом значении казачества в жизни российского общества говорит и факт принятия 5 декабря 2005 г. Федерального Закона «О государственной службе российского казачества».

Казаки, будучи в большинстве своем русскими, тем не менее, выделялись из остальной части русского населения своим сословным, привилегированным состоянием. Эта сложившаяся на протяжении нескольких веков сословная общность сплачивала казачьи группы, порой имевшие разные корни и происходившие из различных регионов страны. Сословная принадлежность давала казакам немалые права и привилегии, (они получали от государства землю, жалование, пользовались лесными  угодьями, могли самостоятельно решать свои общественные дела и т. п.), но одновременно накладывала на них определенные обязанности. Одной из них было выполнение определенных обязательств перед государством в виде воинской повинности. Выполняя воинскую повинность, казак должен был быть подготовленным к ее несению, являться в войсковую часть со своей лошадью, обеспеченным обмундированием и амуницией 2.

Казачество составляло значительную часть активного населения в России накануне событий 1917 г. До начала Первой мировой войны, в 1913 г., общая численность населения на территории казачьих войск составляла более 9 млн. человек. Из них к войсковому сословию, то  есть к казачеству, к 13 казачьим войскам относилось 4,2 млн. человек. По данным 1916 г., то есть предпоследнего года существования казачества как цельного организма, на территориях жило: Донского казачьего войска - 1,5 млн. человек,  Кубанского - 1,3 млн., Оренбургского - 533 тыс., Забайкальского – 264 тыс., Терского – 255 тыс., Уральского – 174 тыс., Амурского – 49 тыс., Семиреченского – 45 тыс., Астраханского – 40 тыс., Уссурийского – 34 тыс. человек. Енисейские и Иркутские казачьи войска и Якутский казачий полк были учреждены Временным правительством позднее, в 1917 г.1.

Все  что происходило в среде донского, уральского, кубанского, сибирского, забайкальского, уссурийского, иркутского, енисейского, терского, семиреченского, астраханского, оренбургского казачества на завершающем этапе Гражданской войны и эмиграции его части за границу, не  до конца проанализировано и требует дальнейшего исследования. Пристального внимания требует проблема эмиграции, затронувшая в годы Гражданской войны сотни тысяч казаков. (Эмиграция - от латинского emigrare – вынужденный или добровольный выезд граждан из своей страны в другую страну на постоянное жительство или на какой-нибудь длительный срок по экономическим, политическим и другим причинам)2. Первые эмиграционные волны захватили многих жителей России, в том числе и казачество, сразу после Октябрьской революции.  Но особенно интенсивно этот процесс среди казачества происходил на завершающем этапе гражданской войны и после нее.

Казачество по своему менталитету было свободолюбивым, обладало нравственным максимализмом, сильным чувством собственного достоинства, обостренной справедливостью. Октябрьская революция и Гражданская война вызвали глубокий раскол среди казаков. Для многих эти события стали роковыми.  В годы Гражданской войны казачество металось, путалось в сложных событиях очень непростого военно-политического конфликта, переоценило возможность обособления казачьих земель от центральной российской власти и создания своего государства как автономного федеративного образования в составе России. Оно не поняло, а потом и не приняло политические установки новой власти, и, в конечном итоге, часть казачества эмигрировала за границу. Это было событием, колоссальным по своей социально-исторической значимости. Проходившие ожесточенные классовые битвы в условиях сложнейшего военно-политического конфликта новой  власти и дореволюционного режима,  с социально-политическими и нравственно-психологическими особенностями, присущими менталитету казачества, наложили на них своеобразный отпечаток. Во-первых, были противоречия между казаками и красными, во-вторых - с белыми, в-третьих, было желание найти свой особый путь. Эта  была жесточайшая  по своей сути трагедия,  принесшая много  жертв  русскому народу, когда русские воевали с русскими, казаки воевали с казаками.

Казачество не смогло совместить внутренние устремления к свободе и человечности, которые были присущи ему, с той жестокостью, с которой велась Гражданская война. Острейший военно-политический конфликт, затронувший все сферы жизни казачества, вылился в коллизию национального разлома, потряс все их основы до самых глубин. Гражданская война прошла лавиной через жизнь сотен тысяч казаков. В результате значительная часть  казаков осталась верна  идее борьбы с красными, проявила преданность долгу, верность Родине и присяге, данной царю,  и либо погибла, либо ушла за границу. По данным последних исследований российских историков, в рядах белых в некоторых казачьих регионах оказалось около 80% всех казаков, которые были непримиримыми врагами Советской власти . Поэтому после поражения многие из них предпочли эмиграцию со всеми ее проблемами, чем жизнь в России в условиях проводившихся репрессий. За границей эмигрировавшими белыми было создано уникальное Русское Зарубежье. И казачество, будучи составной частью белой эмиграции, привнесло в нее свой самобытный и интересный колорит.

Эмиграция казачества в страны Западной Европы, Азии, Африки, Америки и Австралию в годы Гражданской  войны и после нее носила  широкий, массовый и своеобразный характер. Поэтому историки в последнее время все больше внимания уделяют этой проблеме с тем, чтобы рассказать всю правду об эмиграции  казачества и процессе его последующего рассеивания за границей.

В годы Советской власти эмиграция белого казачества трактовалась однобоко, в негативном и искаженном виде, как это было выгодно существовавшему тогда политическому режиму. Современные подходы позволяют взглянуть на прошлое без идеологических шор, отказаться от стереотипов существовавшей трактовки эмиграции казачества.  Поэтому в настоящее время по-прежнему остается актуальной проблема освещения истории белого казачества в годы Гражданской войны и его последующей эмиграции за границу, которая при всех имеющихся многообразиях подходов сейчас продолжает оставаться актуальной для ученых России.

Современные процессы возрождения казачества немыслимы без опоры на исторический опыт и знание всех исторических аспектов его жизни. Для этого историки должны восстановить те светлые страницы в жизни казачества, которые были у этой части населения, верой и правдой служившего своему государству на протяжении многих столетий. Но до сих пор остаются неисследованными некоторые серьезные моменты жизни казаков. В частности, не освещена вся  правда о государственном  терроре и массовых репрессиях советского руководства в отношении казачества  в  20-х годах прошлого века. По настоящему эта проблема начала  исследоваться только в последние годы. Этому способствовало открытие и рассекречивание многих архивов России, возвращение из-за границы архивов Белого движения. Однако необходимо признать, что так и не  проанализированы до конца политические, социально – экономические и военные  последствия этой эмиграции. Тогда, как  известно,  страна потеряла трудолюбивых работников, а приграничные области в лице казаков утратили верных помощников пограничников в охране и обслуживании пограничных рубежей России. Армия страны потеряла подготовленных и стойких защитников, блестяще проявивших себя в ходе многих войн, а Советская Россия получила непримиримых врагов.

В последнее десятилетие  исследователи истории Белого движения   стали  больше уделять внимания проблеме участия казачества в Гражданской войне. В этом направлении уже имеются определенные достижения.  Традиционными стали в разных регионах страны научные конференции по проблемам Гражданской войны. В ряде вузов и научных учреждений России защищены диссертации, в которых рассмотрены казачьи проблемы. Несколько издательств выпустили десятки книг и монографий, посвященных этой проблеме.

Актуальность изучения истории эмиграции  казачества из России вызвана, по мнению автора, следующими причинами:

- в советской историографии в силу существовавших идеологических установок КПСС давалась однобокая трактовка белого казачества и его эмиграции за границу как врага Советской власти и советских преобразований, убежавшего за рубеж. Замалчивалась правда о проведении массовых репрессий против казаков в 20-30-х годах прошлого века;

- первые серьезные научные исследования по истории эмиграции казачества появились сравнительно недавно, с середины 1990 –х годов. Поэтому многие вопросы и проблемы освещены еще недостаточно. В имеющихся исследованиях преобладают частичная разработка и местные подходы в изучении этой проблемы, и в этой связи многие аспекты истории эмиграции казачества еще не получили должного комплексного освещения в научной литературе. Не освещены все причины и следствия эмиграционного процесса среди казаков, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке, политические, геополитические и военные последствия;

- доступ к материалам Русского заграничного исторического архива  белоэмигрантских и белогвардейских организаций в Государственном архиве Российской Федерации, Российского государственного военного архива, архива Федеральной службы безопасности  и  других был открыт только в конце 1980 – начале  1990-х  годов, и поэтому проблема поиска, анализа и введения в научный оборот новых архивных материалов по-прежнему остаются актуальными  для российских историков;

- изучение истории эмиграции казачества чрезвычайно важно с научной точки зрения. Казачество была важной и своеобразной составной частью Белого движения и Русского Зарубежья. Эмигрировавшие казаки имели много общего с белогвардейцами, но у них были и свои отличия, в том числе и  сама эмиграция казачества в страны Западной Европы и Азии имела некоторые различия и своеобразие.

- в связи с возрождением современное казачество в России вновь набирает силу и вес и со временем может стать серьезной политической и военной силой. Поэтому необходимо тщательно проанализировать весь имеющийся огромный исторический опыт казачества и использовать его на современном этапе.

Недостаточная разработанность темы, ее научная и практическая актуальность на современном этапе объясняют, почему предметом данного исследования является эмиграция казачества   из России, и ее особенности, проявившиеся в 1920-1930 годах.

Хронологические рамки исследования. За основу взят временной отрезок с 1920 по 1930 годы. Это связано с тем, что  с 1920 г. начались основные эмиграционные волны  казачества из европейской, а затем из азиатской частей России. Репрессии конца 1920 гг., раскулачивание и коллективизация привели к серьезным изменениям ситуации и новой волне эмиграции казачества в конце 1920  - начале 1930 гг. из России.

Территориальные границы исследования охватывают Юг европейской части России, Урал, Приуралье, Восточную Сибирь и Дальний Восток, а также основные центры казачьей эмиграции в Западной, Центральной и Юго-Восточной Европе, Китае, Монголии, странах Азиатско-Тихоокеанского Региона, Австралии, Северной и Южной Америке.

Методологическую основу монографии составляют принципы объективности, научности и историзма. Объективность предполагает рассмотрение исторического прошлого таким, каким оно было, без каких-либо идеологических шор. При решении конкретных исследовательских задач автор взял за основу материалы архивов и других надежных источников, не уходя при этом от острых проблем, которые имели место в среде эмигрировавшего казачества. При анализе исторических событий учитывались оценки,  как российских историков, так и западных, а также воспоминания участников событий.

Исходя из принципа научности, автор  формулировал основные положения и делал выводы, опираясь  на достоверные факты. На основании принципа историзма дается оценка событий, фактов и личностей в истории казачьей эмиграции.

В исследовании использованы  сравнительно-исторический, комплексный и статистический методы. Исторические события даются в сравнении и комплексно, начиная с 1920 г. до 1930 г. Это дало возможность проанализировать ситуацию с разных сторон, раскрыть различия в ходе  эмиграционного процесса в странах Европы и Азии, выявить все имеющиеся особенности. Комплексный анализ ситуации позволил сделать необходимые основные выводы. Из статистического подхода взяты методы: группировки, где по временным этапам дается количество эмигрировавших казаков в разных местах, метод статистического сравнения, когда внутри эмиграционных волн в рамках одного отрезка времени сравнивается количество и доля казаков в составе белоэмигрантов. Графический метод представлен в виде таблиц.

Научная новизна исследования состоит в том, что в масштабах страны выявлены дополнительные подтверждения предпосылок эмиграции казачества, развертывания  Советской властью массовых репрессий по выселению донских, кубанских, терских, уральских, оренбургских, забайкальских, уссурийских и других казаков на Север страны и организации концлагерей для противников новой власти.

Выявленные новые архивные документы из Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного военного архива, массовые  источники дали возможность проанализировать в сравнении объективную картину хода и процесса эмиграции казачества из Одессы, Новороссийска, Крыма в Турцию, Болгарию, Сербию, Чехию, Польшу и другие страны Западной Европы и из Приуралья, Забайкалья, Приамурья, Приморья в Китай, Персию, Монголию, страны Азиатско-Тихоокеанского Региона, США, Канаду и другие государства.

Прослежено рассеивание казаков по странам мира. Это позволило автору заключить, что массовая эмиграция казаков за рубеж осложнила решение ряда задач во внешней и внутренней политике СССР. Рассеивание эмигрантов по странам мира было обусловлено особенностями внешне- и внутриполитических аспектов этих государств, а также нежеланием многих из них усложнять отношения с Россией.

Введенные  в научный оборот новые  материалы из Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного военного архива и других архивов страны, эмигрантской печати и публикаций, изданных в Австралии, США, Германии, Франции и других странах дали возможность проанализировать жизнь и проблемы эмигрантов, что ранее не было сделано в опубликованных материалах. В отличие от имеющейся литературы, дан сравнительный анализ эмиграции казачества по странам мира, который  позволил выявить ее общие и особенные моменты.

Впервые приводятся воспоминания казаков-эмигрантов, участников  событий, собранные автором во время личных встреч в США в 1999 году. На основе изучения воспоминаний, дневников, документов личного происхождения выявлены национальные и религиозные традиции, оказавшие влияние на быт, нравы и традиции казачества за границей.

При анализе пребывания казачества в эмиграции исследованы в сравнении сложные социально-экономические проблемы, связанные с безработицей, нищетой и бесправием, с которыми,  пришлось столкнуться казакам в странах Европы и Азии. Выявлено, что адаптация казаков, эмигрировавших в зону КВЖД, Харбина и Трехречья прошла успешнее, чем в Европе, из-за наличия в этом регионе русских поселений, живших по законам дореволюционной России, и возможностей по трудоустройству эмигрантов

Практическая значимость работы и использование полученных результатов определяются  актуальностью и новизной исследования. С учетом накопленного исторического опыта проживания  казаков за границей и в соответствии с новыми подходами, изложенными в новом Законе о казачестве, в исследовании даны конкретные практические рекомендации по возрождению казачества. Материалы монографии могут быть использованы в учебном процессе при изучении отечественной истории. Материалы исследования представляют интерес для научных и учебных учреждений, историков, политологов и специалистов других отраслей науки и практики, политических партий, а также Союза казаков России и казачьих объединений субъектов Российской Федерации.

Основные положения и выводы монографии могут быть использованы в обобщающих трудах, посвященных истории России, при подготовке методических рекомендаций и пособий при чтении лекций, спецкурсов и специальных семинаров по истории Отечества в вузах.

Комплексное и сравнительно-историческое изучение эмиграции казачества потребовали решения ряда исследовательских задач. В диссертации исследованы различные аспекты многогранного процесса эмиграции казачества из России по разным срезам, ее предпосылки,  некоторые последствия данного явления. Изучение этого процесса по разным аспектам позволило выработать общие приемы исследования, выявить его  основные задачи. Эти задачи автор формулирует следующим образом:

Выяснить военно-политические и социально-экономические  предпосылки и причины эмиграции  казачества.

Политические, военные и социально-экономические предпосылки эмиграции казачества

Эмиграционному процессу  казачества на завершающем этапе Гражданской войны предшествовали серьезные политические, военные и социально-экономические предпосылки. Февральская и Октябрьская революции и затем Гражданская война разрушили устои, на которых многие столетия держалось Российское государство. Поэтому часть народа России не приняла Советскую власть и в составе Белого движения стала оказывать ей вооруженное сопротивление. В 1937 г., в память о двадцатой годовщине  начала Белой борьбы, генерал С. В. Денисов издал альбом «Белая Россия», в котором писал: «В те грозные дни, когда рушились вековые устои государственности и порядка в России, каждый честный, верный и преданный сын Отечества стремился стать под сень белого знамени», чтобы «своими трудами, мучениями, кровью и даже жизнью защищать честь и достояние нашего отечества... Против безумия и преступлений советской власти выступили белые воины, и пошли добровольно на подвиги и жертвы, признавая в этих деяниях свой долг перед родиной, разрушаемой большевиками»1. Нарождавшаяся новая  государственность с самого начала создала сложный военно-политический конфликт и приняла жестокие меры против всех, кто противодействовал ее становлению. Развернувшаяся Гражданская война еще больше обострила этот конфликт, который предшествовал процессу эмиграции. Ход боевых действий Гражданской войны в России, начавшиеся репрессии против участников Белого движения, их противостояние с Советской властью во многом определили сложившуюся ситуацию и последующую затем эмиграцию белых, в том числе и казаков. Избавившись от интеллигенции и истребив или подчинив себе духовенство, революционная власть занялась уничтожением других сословий: купечества, зажиточных и трудолюбивых  казаков, которых большевики называли кулаками. Большая часть казачества негативно встретила эти репрессии, но волнения в казачьих регионах и любое недовольство беспощадно карались органами ЧК. ( Чрезвычайная комиссия, существовала с 20 декабря 1917 г.) Причем волнения против новой власти были фактически во всех казачьих регионах. Генерал-майор Оренбургского казачьего войска И. Г. Акулинин в 1928 г. в Париже на совещании казаков заявил: «Все казачество принимало в гражданской войне самое живое участие. Во всех казачьих войсках борьба с большевиками носила всенародный характер, чего не наблюдалось ни в одной местности России»1.

Большую роль в жизни казачества сыграло Белое движение, охватившее в те годы практически всю Россию. Вдохновителями и основоположниками Белого движения явились генералы М. В. Алексеев, А. М. Каледин и   Л. Г. Корнилов. Одними из первых вступили в борьбу с большевиками кавалерийский корпус П.Н. Краснова, донские казаки во главе с атаманом  А. М. Калединым, кубанские  казаки - с  А. П. Филимоновым, оренбургские – во  главе  с А. И. Дутовым.

Ход противостояния Советской власти с белым движением и боевые действия Гражданской войны в различных казачьих регионах проходили в сложнейших  военно-политических условиях.

Начальный период борьбы за реставрацию прежней государственности начался в конце 1917 г. – начале 1918 г. Четырехтысячная армия, состоявшая в основном из белых офицеров и частично казаков Дона и Кубани, выступила из Ростова в страшный поход, сквозь ледяной ветер, снег, огонь и смерть на Екатеринодар. "Мы уходим в степи. Можем вернуться, если на то будет Милость Божья, но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы",- так писал генерал   М. В. Алексеев о цели 1 ­- го Кубанского ("Ледяного") похода. Об этом же походе генерал А. И. Деникин писал: "Пока есть силы, не всё потеряно. Увидят "светоч", слабо мерцающий, услышат голос, зовущий к борьбе, те, кто пока ещё не проснулись... Не стоит подходить с холодной аргументацией политики и стратегии к тому явлению, в котором всё - в области духа и творимого подвига. По привольным степям Дона и Кубани ходила Добровольческая армия - малая числом, оборванная, затравленная, окружённая - как символ гонимой России и русской государственности...". Добровольческая армия вынуждена была уйти за пределы Дона, но "голос" её был  услышан, и  со всех сторон к ней потянулись добровольцы, не только из офицеров, интеллигенции, но и люди разных сословий, составившие полки, дивизии, корпуса Вооружённых сил юга России 1.

Этот призыв был поддержан, и против большевиков развернулось массовое Белое движение.

Для общего анализа сложившейся исторической ситуации рассмотрим военно-политическую обстановку, которая была в те годы в ряде казачьих регионов России.

События, происходившие в самой крупной казачьей Донской области, в полном объеме дают историческую картину, складывавшуюся в казачьих областях, и попыток казаков внести изменения и коррективы в свою жизнь со всеми ее противоречиями  по отношению к Советской власти. На Дону разрабатывалась стратегия и тактика казачьего руководства по организации борьбы с большевиками. Впоследствии она потом была использована в других казачьих регионах страны. Например, на Дону казаки стремились ввести полное самоуправление со всеми атрибутами своей власти. Военно-политическая обстановка, сложившаяся тогда на Дону, была сложной и запутанной. С одной стороны, было противостояние казаков с красными и трения  с белыми, с другой стороны, на всю эту ситуацию накладывалась специфика, вызванная присутствием немецких войск на Дону. События весной 1918 г. начались восстанием казаков Черкасского округа, которые захватили 14 апреля Новочеркасск и сформировали свое правительство – Совет обороны, переименованное позже во Временное Донское правительство.

Однако массовой поддержки новое правительство вначале не имело. 15 апреля оно пыталось занять у местных капиталистов хотя бы 2 млн. рублей, но получило отказ. В это время выбитые из Новочеркасска повстанцы начали собирать и реорганизовывать силы в станице Заплавской, а Временное Донское правительство стало готовить Круг Спасения Дона.

Тогда же отряд казаков во главе с генералом П. Х. Поповым вышел из Сальских степей и двинулся на соединение с «заплавцами». 24 апреля Временное Донское правительство «для пользы дела и успешности борьбы» передало высшее командование и  полноту военной власти генералу Попову, сохранив за собой до созыва Круга Спасения Дона  всю полноту гражданской власти. Посланы были гонцы в Добровольческую армию и навстречу наступавшим немцам. Большевистские войска оказались зажатыми между восставшими казаками и перешедшими границу Дона немцами.

6 мая 1918 г. восставшие казаки начали наступление на Новочеркасск и 8 мая при помощи офицерского отряда полковника Дроздовского заняли город. В тот же день германскими войсками и казаками, наступавшими с двух сторон, был занят г. Ростов – на - Дону. На этом продвижение немецких войск в глубь Донской области временно прекратилось. По всему Дону в это время заполыхало казачье восстание.

11 мая 1918 г. в Новочеркасске собрался Круг Спасения Дона. Каждая станица (а их успели освободить чуть больше десяти) была представлена одним депутатом, полк или дружина – двумя. Практически это был Круг представителей восставших частей. Он принял решение о созыве Большого войскового круга. Пока же вся полнота власти принадлежала Кругу Спасения Дона, а на время прекращения его работы власть по управлению областью и ведению борьбы с большевизмом передавалась войсковому атаману. Большинством голосов атаманом тогда был избран генерал П. Н. Краснов.

Во время работы Круга Спасения Дона Временное Донское Правительство в своем воззвании обещало, что по освобождении территории области от большевиков будет созван не только Большой общевойсковой круг, но и съезд не казачьего населения. Было и обращение к рабочим, которым правительство обещало охрану труда. Однако раскол в обществе, особенно на Нижнем Дону, зашел слишком далеко1.

Донское советское правительство, выбитое из Ростова, пыталось найти поддержку среди казаков севера Донской области, более однородных по своему социальному составу и не знающих таких конфликтов с крестьянами, как «низовцы». Еще раньше в северные округа была послана мобилизационная комиссия, во главе с Подтелковым  поднимать казаков против контрреволюции и немецкой  интервенции. Комиссия была перехвачена восставшими казаками и расстреляна, а Подтелков и его ближайший сподвижник Кривошлыков  были повешены. В итоге  Донское советское правительство перебралось на север области и объявило мобилизацию. Однако настроение призванных было «сомнительным». Местные Советы просили, «чтоб из центра разъяснили положение казачества».

Однако революционную казачью армию создать не удалось. Казакам северных округов пока еще не за что было воевать. Хоперский округ, имея 200 тыс. населения, выставил всего 2 тыс. бойцов, которые сразу же ударились в «самостийность». Но в то же время Донское советское правительство получило известие, что донское крестьянство, сосредоточенное в низовых округах Дона, в массе своей поднялось против «казачьей контрреволюции».2 Отныне Донское советское правительство сделало ставку на донское крестьянство и перебралось в Сальский округ, в станицу Великокняжескую. В свою очередь восставшие низовые станицы (Бессергеневская, Мелеховская, Семикаракорская, Есауловская, Нагаевская, Кагальницкая и другие) выносили приговоры о выселении  иногородних.

Еще на Круге Спасения Дона генерал П. Н. Краснов заявил, что Дону «нужно впредь до восстановления России стать самостоятельным государством». Делегации, посланные им к германскому командованию, оговаривали неприкосновенность донских границ и имели целью заключить соглашение о военной и политической поддержке в обмен на поставки Доном продовольствия для Германии. На вопрос, долго ли немецкие войска пробудут на донской земле, П. Н. Краснов удовлетворился туманным ответом, что «немцы уйдут, как только увидят, что на  Дону восстановился полный порядок». В первом же приказе новый атаман потребовал, «как ни тяжело для нашего казачьего сердца, необходимо, чтобы все воздержались от каких бы - то ни было,  выходок по отношению к германским войскам».

В начале июня было разработано и разослано «Положение о выборах на Большой войсковой круг Всевеликого войска Донского», согласно которому выборы проводились в станицах и полках, борющихся с Красной армией. Право голоса предоставлялось казакам и казачкам, достигшим 21 года, а также лицам, принимавшим активное участие в борьбе с большевизмом. Еще до созыва круга особой декларацией 5 июня 1918 г. «впредь  до образования в той или иной форме Единой России» войско Донское объявлялось «самостоятельной демократической республикой».

Самыми энергичными методами налаживалась внутренняя экономическая жизнь области. От управляющих отделами финансов,  торговли и промышленности П. Н. Краснов требовал создать «стройную систему налогового обложения», напечатать свои ассигнации и заменить ими марки Временного правительства. Предполагалось развить свободную торговлю, добиваясь понижения цен «конкуренцией, но не нормировкой цен», было дано указание «призвать к жизни кооперативы и дать им  возможность самого широкого развития». Впоследствии П. Н. Краснов писал, что у императора Вильгельма он «просил машин, фабрик, чтобы опять-таки как можно скорее освободиться от опеки иностранцев», планировал развивать «новые отрасли промышленности с наилучшим и совершенным техническим оборудованием», разрабатывал проекты Волго - Донского   и   Донецко - Днепропетровского каналов.

Земельный вопрос предполагалось, если не разрешить, то сгладить. Своего рода резервом для его решения стали земли тех, кто ушел с красными. Казакам было приказано засеять все пустующие участки, все земли помещиков, используя пленных красноармейцев, и сдать урожай в казну. Были созданы комиссии для выработки нормы максимального частного землевладения и правил отчуждения излишков.

За период «красновского»  правления было открыто 8 гимназий и много начальных школ. Поезда на  территории Войска Донского ходили строго по расписанию, и даже извозчики брали за проезд по дореволюционным расценкам. Тем не менее, в бюджете доходы покрывали 46% расходов, а 57% всех расходов шло тогда на армию.

Прекрасный администратор П. Н. Краснов собрал значительные вооруженные силы. Из казаков 1918 и 1919 годов  призыва  решено было создать постоянную «Молодую армию» в 3 конные дивизии и одну пешую бригаду, а для охраны станиц и городов составить конные и пешие сотни из казаков призыва 1912-1917 гг., а «по мере успокоения войска распускать по домам для мирных работ всех казаков остальных возрастов». В конечном итоге к лету 1918 г. П. Н. Краснов, по мнению белогвардейцев, имел в армии около 100 тысяч. Даже летом в условиях полевых работ, то, распуская, то, призывая казаков различных возрастных групп, он смог постоянно держать на фронте 50-тысячное войско. Для несения тыловой службы было привлечено все население, включая стариков, женщин и детей, на которых также лежали и все заботы,  по хозяйству. Генерал А. И. Деникин считал, что «Донской армии по существу не было; был вооруженный народ. Точнее – вооруженный класс…»1.

Большое влияние на ход событий в регионе в это время оказывали оккупировавшие Украину и часть Дона немцы. П. Н. Краснов сумел поставить дело так, что немцы, опасаясь изменения им прогерманской ориентации на союзническую, вынуждены были снабжать его оружием и даже деньгами. В целом германское руководство устраивали отношения, сложившиеся с Доном. А генерал Краснов продолжал свою политику заигрывания с немцами, которая устраивала и его и немцев1. Когда на Большом войсковом круге противники П. Н. Краснова стали готовить почву для его смещения, немцы заявили, что если его вновь не изберут атаманом, то доброжелательное отношение к Дону германского командования изменится.

Большой войсковой Круг собрался 15 августа 1918 г. Он объявил себя «верховной государственной властью в пределах земли Войска Донского». Высшая  исполнительная власть передавалась Донскому атаману. Круг подтвердил, что новое государство – Всевеликое войско Донское – самостоятельное государство, основанное на началах народоправства.

Против большевиков казаки поднялись под лозунгом «Война до очищения границ». К августу 1918 г. почти вся территория Дона была освобождена от красноармейцев, к чему приурочивалось открытие Круга. Выйдя на границы области, фронтовые казаки заговорили о мире с большевиками. Однако, желая затянуть войну и имея конечной целью, свержение большевистского режима по всей России, П. Н. Краснов провел через круг решение, что переговоры с большевиками о мире начнутся  лишь после занятия казаками ключевых пунктов вне пределов области, таких как Царицын, Камышин, Лиски и другие, чтобы гарантировать безопасность донских границ. Большой войсковой круг сделал попытку расширить социальную базу движения, выйти из узких сословных рамок, приняв решение об отчуждении за выкуп помещичьих и частновладельческих земель, для последующего наделения не только малоземельных казаков, но и ставших на сторону казаков крестьян. 19 сентября (2 октября) вышел закон о принятии в казачество целых крестьянских обществ, борющихся с большевиками. 13 (26) сентября началась мобилизация крестьян, в Донскую армию. Но попытки установить гражданский мир внутри области не увенчались успехом. Да и само казачество оказалось далеко не монолитным.

Значительная часть казачьей бедноты колебалась. «Молодые же казаки, особенно из бедняков, ругают всех: и Краснова, и своих станичников – богатеев, и Советы, и не знают, где  правда…», - сообщали тогда в Казачий отдел ВЦИК. Следуя логике классовой борьбы, часть бедняков из среды казачества поддержала Советы, тем более, что советская власть, стараясь привлечь казачество на свою сторону, разрабатывала законы об управлении казачьими областями. 31 мая 1918 г. СНК РСФСР издал Декрет «Об организации советской власти в казачьих областях», в котором приравнивал казачьи области к губерниям, уравнивал всех жителей в правах и выделял места во ВЦИКе для представителей от казачьих областей. Этот Декрет усугубил раскол среди казачества.

Принятие идей советской власти было далеко не везде безоговорочным. В августе 1918 г. нарком Донской советской республики по военным делам   Е. А. Трифонов указывал на массовые переходы из лагеря в лагерь: «И вот казачья беднота стоит в страшном смущении и не знает, под кого ей пойти; под генералов и помещиков, к которым она питает яростную ненависть, или под московских комиссаров и красноармейских командиров, на которых она озирается с большой опаской и недоверием»1. Такие колебания были свойственны не только казакам Дона, но и большинству казачьих областей России.

В конце августа, когда под Царицыном красные перешли в наступление и несколько казачьих полков сдались советским войскам, члены российского правительства  решили, что казачество на переломе  и выдвинули идею созыва Советского Походного круга.

3 сентября 1918 г. СНК РСФСР издал декрет о создании «Походного круга Войска Донского» - революционного казачьего правительства: «Созвать Походный круг Советского Войска Донского – войсковое правительство, облаченное всей полнотой власти на Дону и составленное из представителей трудящегося донского населения, с оружием в руках защищающего законную власть Советов от мятежных банд. В состав Походного круга Советского Войска Донского входят представители донских советских полков, а также хуторов и станиц, освободившихся от офицерской и помещичьей власти…» Первой под декретом стояла подпись председателя Реввоенсовета Республики Л.Д. Троцкого.

Созыву нового круга воспротивилась часть советского военного командования. И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов 10 сентября 1918 г. сообщали в Москву, что «самое название «Казачий круг» враждебно красным бойцам» и просили отложить его созыв «до момента окончательного освобождения Дона от контрреволюции». Круг так и не был собран, съехавшихся тогда делегатов отправили обратно в части.

К этому времени (сентябрь-октябрь) разрозненные отряды красных казаков были сведены в отдельные полки, что позволяет произвести их подсчет и сравнить с количеством казаков, борющихся с большевиками. По данным белой разведки, в это время в рядах Красной Армии существовало 16-20 казачьих полков. В то же время Донская армия состояла из 82 территориальных полков и 12 полков «Молодой Армии» (казаков срочной службы). Следовательно, можно предположить, что около 18% боеспособных донских казаков оказывалось на стороне большевиков, а 82% таких же казаков с ними боролись.

Гражданская война на юге летом и осенью 1918 г. – это борьба за коммуникации: железные дороги и водную артерию, реку Волгу, по которой с юга шла перекачка хлеба и нефти на север страны. Осенью 1918 г. эти коммуникации были перерезаны казаками. Советское командование готовило наступление на юг и особо подчеркивало его стратегическое значение: «…Юг для нас является более важным, нежели восток, так как, развивая наши усилия на юг в первую очередь, мы там скорее достигнем необходимых средств к жизни, без чего центр страны не может существовать», - докладывали  В. И. Ленину и Я. М. Свердлову в октябре 1918 г.1.

В это время командование на Юге России принял генерал А.И. Деникин, уже сформировались Белые армии на севере, западе и востоке России. В стратегическом отношении этот период, несмотря на жестокие и кровопролитные бои, был более благоприятным для Белого движения: состоялся успешный 2-й Кубанский поход, в ходе которого весь Кавказ был очищен от большевиков. Донские, кубанские и терские казаки более активно, чем раньше, поддержали в этом вопросе А. И. Деникина и казачьих атаманов2.

В этот период военно-политическая ситуация в других казачьих регионах, была также сложной. Там, как и на Дону, часть казаков выступила на стороне Белого движения и начала участвовать в боевых действиях против большевиков, а другая часть еще не определились по своему отношению к новой власти. Показательной в этом вопросе была обстановка, сложившаяся в это время в Оренбургском казачьем Войске со всеми  проблемами раскола и серьезных колебаний в казачьей среде, свойственными в те годы большинству казачьих регионов страны. Как известно, в этот временной отрезок одними из первых выступили против большевиков казаки Оренбуржья. Войсковой атаман полковник А. И. Дутов отказался признать легитимность прихода к власти большевиков и, оставшись верным принесенной Временному правительству присяге, предпринял в 1918 г. шаги к восстановлению порядка в крае. Однако призыв атамана подняться на борьбу с «узурпаторами – большевиками» серьезной поддержки в казачьей среде не нашел. Казачье Войсковое правительство оказалось в тяжелом положении. На его стороне выступили только находившиеся в Оренбурге офицеры, юнкера военного училища, кадеты двух корпусов, часть личного состава школы прапорщиков и небольшая часть добровольцев. Кроме того, в Оренбург по инициативе сестры милосердия М. А. Нестерович  прибыло из Москвы около 120 офицеров, испытавших на себе все «прелести» политики новой власти и рвавшихся к борьбе с большевиками. Именно эти силы и составили костяк отряда А. И. Дутова.

Малочисленные силы этого отряда не смогли сдержать наступление красногвардейских частей, и вынуждены были оставить Оренбург. Часть антибольшевистских сил во главе с начальником Оренбургского военно-казачьего училища генерал-майором К. М. Слесаревым ушла на территорию Уральского казачьего войска. Войсковой атаман А. И. Дутов едва смог пробиться в Верхнеуральск. В момент его прибытия в город там проходило заседание 2-го Чрезвычайного войскового казачьего круга1. Попытки атамана поднять казаков на борьбу с большевиками встретили сопротивление части депутатов, и только после длительных дебатов ему удалось переломить сложившуюся ситуацию.  Однако принятое решение о формировании дружин самообороны не было реализовано. Как отмечал генерал И. Г. Акулинин: «Население, за исключением 5-6 верных и стойких станиц, как, например, Карагайской, Петропавловской, Краснинской, Кассельской, Остроленской, никакого участия в борьбе с большевиками не принимало: одни станицы, боясь большевистских расправ, держали «нейтралитет», другие явно сочувствовали приходу большевиков, а третьи даже помогали им, как, например, станица Арсинская и отчасти Верхнеуральская».

Все эти события деморализовывали офицеров и казаков войска. Большинство из них, абсолютно не ориентируясь в происходивших событиях  и не желая возврата царского режима, предпочло занять выжидательную позицию. И только небольшая часть, преимущественно младшие офицеры, рискнула открыто обозначить свое отношение к новой власти. Осознав опасность ситуации, несколько позже, в казачьи отряды стали вступать зажиточные казаки.

Одним из первых в войске сформировал отряд для борьбы с большевиками войсковой старшина Ю. И. Мамаев, прибывший из Троицка на помощь к атаману А. И. Дутову. Вскоре были созданы небольшие отряды подъесаулов В. А. Бородина, К. Н. Михайлова и Г. В. Енборисова, которые получили название «партизанских». Отряды, за исключением возглавляемого Г. В. Енборисовым, в основном состояли из офицеров, юнкеров и незначительного количества казаков-добровольцев. Во время нахождения в Верхнеуральске они подверглись переформированию. Пришедшие с Ю. И. Мамаевым из Троицка офицеры  составили первый партизанский отряд, отряд подъесаула Михайлова стал именоваться вторым, Бородина – третьим, Енборисова – четвертым партизанским отрядом Оренбургского Казачьего войска.

В марте – апреле  1918 г. на территории 1-го округа образовались отряды войскового старшины Н. В. Лукина, совершившего 4 апреля 1918 г. нападение на занятый красногвардейскими частями Оренбург. Этими казаками в станице Изобильной был разгромлен отряд председателя Оренбургского губисполкома Цвиллинга. Вскоре аналогичные отряды возникли в низовых станицах. Их организаторами стали войсковые старшины: Н. Шмотин, Д. М. Красноярцев, Н. П. Корноухов; подъесаулы Ф. А. Богданов, Нестеренко; сотники Слотов, Тимашев, Мелянин, капитан А. М. Булгаков. Вскоре разрозненные отряды были объединены под общим командованием войскового старшины Д. М. Красноярцева, и именно они приступили к активным действиям и сумели в конечном итоге занять столицу  Войска. Активно выступил в поддержку А. И. Дутова атаман 2-го округа хорунжий В. Н. Захаров, избранный на этот пост на окружном съезде в январе 1918 г.1.

В середине мая большевики ночью захватили Павловскую станицу и сожгли ее. Против красногвардейцев был брошен партизанский отряд есаула К. М. Абрамова, выбивший их из Павловской станицы и вынудивший большевиков вернуться в Оренбург, который в это время опять был в их руках. Однако  большевики в это время не сидели, сложа руки. В первую очередь они обрушили репрессии на офицеров, которые не признали новую власть и рискнули выступить против нее. По данным войскового штаба только в 3-м округе большевиками были расстреляны полковник К. Т. Кузнецов, бывший начальником Троицкого гарнизона, атаман округа войсковой старшина А. Н. Половников, коллежский регистратор И. С. Терещенко, избранный атаманом после ареста А. Н. Половникова, подъесаул П. В. Токарев, сотники А. М. Дерягин, И. Кожевников; хорунжие  Н. И. Плотников, М. Елагин, А. Носов; прапорщики А. Матюнов, И. Ф. Плотников, П. И. Беспалов. Некоторые офицеры  давали большевикам подписки о неучастии в боевых действиях и тем самым пытались сохранить свой нейтралитет.

Выступление в 1918 г. чехословацкого корпуса, парализовавшего деятельность местных советских органов в Челябинске, в корне изменило ситуацию и привело к активизации антибольшевистских сил среди казаков Оренбуржья. В состав казачьих отрядов все больше стали вступать казаки. Так, казаки станицы Кундравинской под руководством Н. А. Арнольдова, Л. П. Шахматова и ряда лидеров меньшевиков и народных социалистов на своем сходе приняли решение о разгоне уездно-городского Совета и передаче власти в руки Военного совета, который возглавил полковник Н. Г. Сорочинский. Военный совет с первых же дней своего существования приступил к формированию отрядов для борьбы с большевиками. На местах к аналогичной работе приступили и офицеры, находившиеся в станицах. Одними из первых организованно стали формировать части казаки 4-го округа, для чего в станице Кундравинской была создана так называемая военная комиссия во главе с бывшим депутатом Государственной Думы П. Ф. Вопиловым. По призыву комиссии казаки стали формировать добровольческие полки и отправлять их для борьбы с красногвардейскими отрядами. Казаки Кундравинской станицы сформировали два полка. 1-й добровольческий Кундравинский возглавил есаул Прокопьев, 2-м руководил подъесаул Зуев. Вскоре на фронте появились Уйский, Петропавловский, Чебаркульский, Полтавский, Степной полки, отдельные конные сотни и пешие дружины1.

Инициаторами их создания, а затем и командирами, как правило, являлись младшие офицеры. Из обер-офицеров состоял практически весь командный состав казачьих частей. Положение практически не изменилось и осенью 1918 г., когда войсковые власти приступили к реорганизации казачьих подразделений. По-прежнему всю тяжесть военных действий несла на своих плечах офицерская молодежь и зажиточные казаки, но в казачьих частях  чувствовалась острая нехватка офицеров.

Поэтому в Оренбургском казачьем войске была объявлена мобилизация офицеров и казаков. В июле 1918 г. начальник войскового штаба полковник В.Н. Половни­ков отмечал, что «многие из состоящих на службе офицеров не откликну­лись на призыв главнокомандующего казачьими отрядами, действующи­ми против большевиков и не встали в ряды борцов на защиту войска… Все офицеры, способные взяться за оружие и готовые пожертвовать своим по­коем, своей жизнью за благо войска и России, приглашаются встать в ря­ды борцов хотя бы и на маленькие должности или даже рядовым бойцом».

После проведения мобилизации выяснилось, что некоторые мобилизованные офицеры не всегда добросовестно относились к выполнению своих обязанностей. Имели место случаи, когда мобилизованные офицеры относились к службе недобросовестно,  пьянствовали, что вынудило вла­сти издать приказ, по которому предписывалось уличенных в пьянстве офицеров арестовывать и предавать военному суду.

Многочисленные нарекания со стороны фронтового офицерства вы­нудили власти пойти на принятие более решительных, чем прежде, мер к уклоняющимся от участия в боевых действиях офицерам. В ноябре 1918 г. на основе сообщения командира полка войскового старшины Д. Ершова  атаман 1-го округа К.Л. Каргин направил в Войсковое прави­тельство рапорт, в котором отмечалось: «В станицах в среде казаков заме­чается недовольство тем, что командный состав на фронте состоит глав­ным образом из молодых офицеров и казаки не видят около себя таких опытных командиров, с которыми они служили и разделяли все тяготы тяжелой войны с немцами. Казаки недоумевают, почему все опытные офицеры в этот тяжелый момент находятся в тыловых штабах».

После проведенной мобилизации  призванные офицерские кадры и казаки улучшили ситуацию с набором в части, но, несмотря на многократное превосходство над красноармейскими частями и имея опыт­ные командные кадры, казачьи полки не сумели добиться поставленной цели и потерпели сокрушительное поражение. В этом, на наш взгляд, свою роль сыграл временной фактор. Большевики сумели перестроиться,  учесть уроки поражений и скрепить свою армию железной дисциплиной, не гнушаясь при этом никакими мерами. Гражданская война, ведшаяся внутри страны и против своего же народа, требовала иной, чем в мировую войну, тактики, военных приемов и психологической подготовки. Некото­рые офицеры так и не смогли адаптироваться к новой обстановке и влас­ти вынуждены были их отстранять от командования. Кроме того, казаки неохотно участвовали в боевых действиях, если они велись в отдалении от их родных станиц.

В результате Красная Армия, получив подкрепление, сделав перегруппировку сил и средств, а также используя ошибки белых, нанесла поражение казачьим формированиям. Поражения на фронте окончательно деморализовали часть казаков и офицеров, они стали сдаваться в плен, дезертировали из частей, что вы­нудило к изданию приказа по Отдельной Оренбургской армии о расстре­ле дезертиров независимо от чинов и занимаемых должностей. Но пред­принимавшиеся меры изменить положения уже не могли. Один из офи­церов писал домой: «в штабах  в  это  время  заливали  вином  победу ( име­ется в виду осень 1918 г.), и не предпринимали ничего, чтобы укрепить фронт. Вот и случилось то, что мы давно предвидели: нас двинули и по­гнали. Офицеры стали покидать фронт, а солдаты сдаваться в плен. Фронт сдерживался только оренбургскими казаками, но ободрившегося противника трудно было сдержать. Разыгрались последние бои в районе Оренбургского казачьего войска. В это время армия уже была уничтоже­на, не пулями и снарядами, а умелой советской агитацией». Под давлением этих обстоятельств оренбургские казаки стали уходить из своих родных мест. Одна часть ушла на юг в сторону Китая и Персии, а другая откатилась вместе с отступающими белыми войсками на восток и в соседние регионы1. Когда  весной 1921 г. началось восстание в Тюменской области, уральские и оренбургские казаки вновь поднялись и приняли в нем самое активное участие. После боев в районе Тобольска-Ишима-Ялуторовска-Кургана-Петропавловска это восстание было жестоко подавлено красными войсками. Многие казаки после этого стали отходить на юг в сторону границы2.

Анализируя сложившуюся ситуацию, атаман Оренбургского казачьего войска А.И. Дутов впоследствии отмечал, что в среде оренбургского казачества не было единства в борьбе с большевиками. Поэтому большевики смогли одержать верх3.

Похожая ситуация сложного раскола, типичного для многих казачьих регионов, сложилась и у уссурийских казаков. Октябрьская революция расколола казачество и повернула его историю  на новые пути. Автор поддерживает позицию известного историка С. Н. Савченко, что уссурийское казачество не столь активно поддержало белых, как, например, это было на Дону. Об этом свидетельствуют следующие факты. Войсковое правление спустя некоторое время  после революции объявило о созыве войскового Круга для решения вопроса об отношении к Советской власти. Прибывшие в начале января 1918 г. с фронта казачьи полки и дивизион в массе своей были настроены пробольшевистски. Однако проходивший 20-31 января 1918 г. 4-й Войсковой Круг не признал Советскую власть, осудил разгон Учредительного собрания и объявил об автономии Уссурийского казачьего войска. Войсковым атаманом был избран подъесаул И. П. Калмыков. Не все станицы и поселки поддержали решение этого круга. Многие высказывались в поддержку Советской власти. Эти разногласия проявились и на 5-м Войсковом Круге, проходившем 3-5 марта 1918 г. в Имане, где казаки вновь не признали Советскую власть, а фронтовики отказались считать И. П. Калмыкова своим атаманом.  Учитывая это, И. П. Калмыков, опасаясь ареста, бежал на станцию Пограничную (КВЖД) и объявил о создании Особого Уссурийского казачьего отряда для борьбы с большевиками. В конце мая 1918 г. против  Особого Уссурийского казачьего отряда атамана И. П. Калмыкова Дальсовнарком развернул Гродековский фронт, в составе которого был отряд красных уссурийских казаков во главе с Г. М. Шевченко. В начале июля 1918 г. против чехов и белогвардейцев красными был образован уже Уссурийский фронт1.

Заняв 4 июля 1918 г. станицу Гродеково, атаман И. П. Калмыков объявил мобилизацию уссурийцев против Советской власти. В целях активизации казачества для борьбы с большевизмом  руководство неоднократно обращалось к казакам с различными призывами. Например, атаман А.И. Дутов, ставший к тому времени Походным Атаманом всех казачьих войск России, в своем приказе от 26 июля 1919 г. обратился с призывом к казакам Восточной Сибири и Дальнего Востока, в котором уже был учтен горький опыт оренбуржцев: « Станичники забайкальцы, амурцы и уссурийцы! Ваша ревностная, честная и бескорыстная служба родине на глазах у всех. Не мне ее отмечать, она ценится народом русским, запишется в его историю и оценится всем казачеством. Мое слово – продолжайте ваше дело помощи России, исполняйте свой долг до конца. Приказываю всем станичникам, станичным атаманам, командному составу оказывать всякое содействие гражданским властям края и областей при обращении к вам за помощью. Они также служат родине, и их работа нужна государству. Ваша прямая обязанность, как представителей военной мощи России, помочь всем, до оружия включительно. Бросим бывшие трения, недовольство друг другом и в тесном русском единении будем творить общее дело и строить новую Русь. Все приказы командующего войсками и его указания в борьбе с большевиками исходят от имени центральной власти, всеми нами признанной, а потому нам, казакам, щеголявшим всегда разумной воинской дисциплиной, эти приказы надо исполнять особенно тщательно и быстро. Все  приказы командующего войсками округа в деле борьбы с большевизмом обычно исходят из желания облечь эту борьбу в единый план»1.

Поддерживая этот призыв, уссурийские казаки  приняли активное участие в боях на Уссурийском фронте. После вступления в борьбу широких масс казачества, в конце августа 1918 г., советские части фронта потерпели поражение и стали отступать. 5 сентября 1918 г. Особым Уссурийским казачьим отрядом и японцами был занят Хабаровск, в 20-х числах сентября 1918 г. Советская власть на Дальнем Востоке была ликвидирована, и город стал резиденцией атамана И. П. Калмыкова. Проходивший 21-31 октября 1918 г. в Хабаровске 5-й Войсковой Круг присвоил И. П. Калмыкову чин генерал-майора, объявил о продолжении политики автономии и дополнительной мобилизации уссурийских казаков в ряды Особого Уссурийского казачьего отряда. Круг постановил вернуть в ведение войска земельный отвод генерала Духовского (изъятый в 1914 г.), по которому казакам предоставлялись земли. Круг подчеркнул, что отвод является главным источником войсковых доходов.

Осенью 1919 г. общая военно-политическая обстановка для Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке осложнилась. Части колчаковской армии отступали, в ее тылу ширилось партизанское движение, большинство населения уже не поддерживало режим. В начале января 1920 г. прошли выступления казаков в ряде станиц и поселков в Южном Приморье, протестующих против Гражданской войны и надвигающейся оккупации края японцами.

26 января 1920 г. Никольск-Уссурийский заняли партизаны и восставшие против белых войска. В городе был образован Военно-революционный штаб. Казаки Полтавского и Гродековского станичных округов, а также казачьи войска, расквартированные в округах, заявили о его поддержке. 31 января 1920 г. революционными войсками был занят Владивосток. Хабаровск оказался отрезанным от остального мира кольцом партизанских отрядов. Особый Уссурийский казачий отряд под командованием атамана И. П. Калмыкова 13 февраля 1920 г. ушел из Хабаровска, пересек границу с Китаем и в начале марта в Фугдине был разоружен китайцами. Сам И. П. Калмыков был арестован, находился в Гиринской тюрьме и в начале сентября 1920 г. был убит китайцами, якобы при попытке к бегству.

21-24 февраля 1920 г. в станице Гродеково прошел съезд делегатов Уссурийского казачьего войска от пяти станичных округов (делегаты Гленовского округа не прибыли из-за ведения в районе Хабаровска боевых действий), который осудил деятельность  атамана И. П. Калмыкова, постановил упразднить казачество и слиться с крестьянством. Взамен войскового правления был образован Временный Военно-революционный комитет (ВРК), который признал власть Временного правительства и Приморской областной земской управы. К апрелю все станичные округа вынесли резолюцию о ликвидации казачества, а ВРК начал подготовку к передаче всего хозяйственного аппарата в ведение Приморского земства. На 1 июля 1920 г. было объявлено о созыве войскового Круга. Во время подготовки к нему в станицу Гродеково из Харбина прибыл помощник атамана И. П. Калмыкова Ю. А. Савицкий, который объявил о восстановлении полномочий старого состава войскового правления и созыве войскового Круга в Гродеково. В результате в Уссурийском казачьем войске начался раскол.

9-й Войсковой Круг, созванный Ю. А. Савицким, проходил в станице Гродеково с 10 по 23 июля 1920 г. На нем не присутствовали делегаты от Полтавского, Гленовского, Донского станичных округов. Круг постановил не признавать Временное правительство, восстановил уссурийское казачество как отдельное сословие и старый состав войскового правления. В ноябре-декабре 1920 г. в район станицы Гродеково стали прибывать выбитые Народно-революционной армией Дальневосточной республики из Забайкалья семеновские и каппелевские части, которые усилили белых. Озабоченное политикой войскового правления  Уссурийского казачьего войска Приморское Областное правительство в январе 1921 г. объявило о созыве войскового Круга. Гродековское войсковое правление заявило  об игнорировании этого Круга.

10-й войсковой Круг проходил 8-13 марта 1921 г. в Имане. В его работе принимали участие делегаты от Гленовского, Бикинского и Полтавского станичных округов, некоторых поселков Донского округа. Круг осудил деятельность Гродековского войскового правления, выразил поддержку Учредительному собранию Дальневосточной республики, избрал новое войсковое правление во главе с С.С. Петрологиновым1. Правительство ДВР 2 апреля 1921 г. утвердило итоги 10-го Иманского круга, объявило правительство Ю. А. Савицкого врагом народа и перестало его финансировать. Новое войсковое правление расположилось в Хабаровске. Таким образом, в Уссурийском казачьем войске продолжился раскол, в нем оказалось два Войсковых правления.

Гродековское войсковое правление   отказалось признать итоги Иманского круга и с  16 по 24 апреля 1921 г. провело в Гродеково свой круг. Этот 10-й Чрезвычайный войсковой Круг не признал решений 10-го Иманского Круга, избрал генерала Ю. А. Савицкого войсковым атаманом. Таким образом, 10-й Чрезвычайный Круг окончательно оформил и закрепил раскол Уссурийского казачьего войска на две части. Одна, во главе с войсковым правлением в Хабаровске, находилась на стороне правительства ДВР и стояла на позициях ликвидации казачества как сословия и слияния его с крестьянством. Другая часть пыталась отстоять старые казачьи привилегии, обычаи и традиции, находясь на  позициях сохранения казачества как особого сословия.

26 мая 1921 г. в результате переворота во Владивостоке Дальневосточная Республика (ДВР) в лице Приморского Областного Управления оказалось свергнутой,  и власть перешла в руки Приамурского Временного правительства, которое  возглавили С. Д. и  Н. Д. Меркуловы. Гродековское  войсковое  правительство во главе с Савицким объявило о поддержке Меркуловых. 27 июня 1921 г. это правительство из Гродеково переехало во Владивосток.

В это время Хабаровское войсковое правление проводило политику на расказачивание. 23 сентября 1921 г., завершив порученную 10-м Иманским Кругом работу в Приамурской области, оно объявило о переносе своей деятельности в Приморскую область.

В июне 1922 г. Приамурское Временное правительство объявило о созыве Земского Собора, где от Уссурийского казачьего войска должно было участвовать 9 представителей. 22 июля 1922 г. во Владивостоке открылся Приамурский Земской Собор. 8 августа он избрал генерала М. К. Дитерихса Правителем Земского Приамурского края.

К осени 1922 г. среди уссурийских казаков южных округов стали шириться антиправительственные настроения. В начале октября против правительства М. К. Дитерихса восстали казаки станицы Полтавской.

После поражения под Спасском, 7-9 октября 1922 г. белые войска отступили в сторону Владивостока и станицы Гродеково. Последняя была занята частями Народно-революционной армии 16 октября. Белые части генерала Смолина, в составе которых были и уссурийцы, 19 октября 1922 г. прибыли на станцию Пограничную (КВЖД), откуда началась их массовая эмиграция за границу. Вместе с белыми войсками в Китай и другие страны ушло и большое количество казаков, связанных с Белым движением, как местных, так и отступавших еще из Омска, Иркутска, Читы. Некоторые из них смогли взять с собой семьи. С этого времени вся территория  Уссурийского казачьего войска вошла в состав ДВР.

После воссоединения ДВР и РСФСР, в конце 1922  - начале 1923 гг., были ликвидированы последние структуры Уссурийского казачьего войска, а его население в административно-хозяйственном отношении слито с крестьянским населением Дальнего Востока1.

Аналогичная ситуация сложного раскола среди казачества была и в Забайкалье. Здесь, как и во многих казачьих регионах, столкнулись интересы белых и красных. Учтя сложившуюся ситуацию, проведя большую подготовительную работу, а также  используя настроение части фронтовиков и имевшееся расслоение в казачьей среде, большевики стали готовить проведение съезда забайкальских казаков. В марте 1918 г. состоялся 3-й съезд забайкальских казаков, подготовленный большевиками. Под их давлением съезд постановил: «Казачество как сословие упразднить. Все капиталы и имущество Войска передать Советским властям»2. Однако развернувшееся жесткое противостояние красных и белых не позволили претворить это решение в жизнь. Это было связано с тем, что ряд станиц отказались выполнять решение данного съезда. Станицы Верхнеудинская, Акшинская, Сретенская, Титовская и другие отказались выполнять решения съезда и выступили против  упразднения казачества. После прибытия в Читу чехословаков ситуация резко изменилась, и белое казачество сумело остановить данный процесс. Руководство белых провело ряд своих мероприятий, и в результате казачество в Забайкалье было восстановлено, начался процесс развертывания войск под руководством атамана Г. М. Семенова3. Разгоревшиеся боевые действия с красными показали, что зажиточное казачество Забайкалья и Прибайкалья выступает против Советской власти.

По мнению автора, забайкальское казачество больше поддержало сторону Белого движения по сравнению с уссурийскими казаками. Это впоследствии выразилось и в том, что из Забайкалья эмигрировали в Монголию и Китай больше казаков, чем из Приамурья.

Все эти события, происходившие в разных казачьих регионах, показали, что среди казачества произошел сложный и многоплановый раскол, который потом в определенной степени повлек за собой серьезные последствия и в конечном итоге привел к поражению белых. Противостояние красных и белых проходило в казачьих регионах по разным сценариям, но суть была одной – резкое размежевание в казачьей среде. В конечном итоге это стало одной из причин поражения белых и последующей за этим их эмиграцией.

Говоря   о  причинах   пораженийвказачьихобластях,  генерал  И.Г. Акулинин отмечал, что «среди казаков, защищавших непосредственно войсковую территорию, подъем и энтузиазм - при успехах, часто сменялся упадком духа - при не­удачах, особенно, когда приходилось отступать к границам войска или вести бои на войсковой территории. В этих случаях на настроении каза­ков сказывалась боязнь потери или разорения своих станиц, сопряженных с опасностью для родных и близких»1.

Аналогичные процессы происходили на территориях и других казачьих регионов страны. Поэтому события на Дону, в Оренбуржье, Забайкалье и Приамурье показали все проблемы, которые имели место в среде белого казачьего движения. Налицо был сложнейший раскол в казачьей среде.

Из отмеченного выше следует вывод, что значительная часть казачества не приняла Советскую власть. Несмотря на проблемы, трения и разные подходы в подавляющем большинстве казачьих областей, казачество ожесточилось и в составе Белого движения более активно выступило против правления большевиков. После многочисленных споров и разногласий казачество стало все больше принимать сторону белых.

Учитывая все эти обстоятельства, Советская власть развернула против  казачества, участвовавшего и сочувствовавшего  белому движению, целую серию жестких мероприятий посредством массовых репрессий и государственного террора. В первую очередь это проводилось в местах самого массового проживания казаков: на Дону, Кубани, Тереке, Урале, в Забайкалье, Приамурье  и других местах.

Военно-политическая ситуация, складывавшаяся между большевиками и казачеством с самого начала Гражданской войны, привела к тому, что  советское руководство практически сразу объявило жесткий курс на ликвидацию казачества, подрыв его экономической базы. Уже в 1918 г. начинаются репрессии, направленные против казачества. Например, только в мае 1918 г. были сожжены в Оренбуржье станицы Донецкая, Татищевская, Донгузская, Угольная, Григорьевская, Пречистенская, Благословенская, Владимирская, Ильинская1.

В 1918 г. большевики провели также серию репрессий и в Забайкалье. Были сожжены 16 станиц. От большевиков больше всех пострадали станицы Абагайтуевская, Цаган-Олуевская, 2-я Чиндатская, Чиндант-Гродековская, Могойтуевская, Дурулгуевская, Манкечурская, Донинская и другие. У казаков этих станиц, бежавших в Монголию, были сожжены дома, разграблен сельскохозяйственный инвентарь, хлеб расхищен, скот угнан. В ответ на  эти репрессии в 1918 – 1919 гг. казаки Забайкалья стали формировать свои отряды, готовить оружие и стекаться в части атамана Г.М. Семенова2. На своих казачьих кругах забайкальцы отмечали, что имя Семенова известно во всей Сибири как борца с большевиками. По примеру амурских и уссурийских казаков мы объединяемся с атаманом Семеновым.3 Таким образом, забайкальские казаки обозначили свое отношение к репрессиям большевиков и в качестве протеста пошли под знамена белых. Большое количество зажиточных казаков и офицеров станиц Забайкалья вступили в состав частей атамана Г.М. Семенова, но особенно активно этот процесс проходил в приграничной зоне.

Против жестокого курса Советской власти выступили и казаки Терека. Была проведена подготовительная работа по станицам, организованы отряды во главе с офицерами, в лесах и горах заранее  подготовлены базы с оружием, что позволило начать подготовку восстания1. В 1918 –1919 гг. в ряде казачьих районов Терека прокатилось восстание, которое поддержали не только зажиточные казаки, но и бедные.  После подавления восстания отрядами  Красной Армии часть станиц была сожжена, разграблена, а казаки выселены2.  Так, в 1918 г. по личному указанию Чрезвычайного Комиссара Юга России Г. К. Орджоникидзе после подавления восстания в станицах Сунженская, Тарская и других началось выселение  терских казаков из ряда станиц Северной Осетии3. Кавалер трех Георгиевских крестов А. С. Болотов вспоминал: «В августе 1918 г. в станице Тарской красноармейцы силой выгоняли казаков из своих домов. Тех, кто сопротивлялся, рубили шашками или расстреливали во дворах своих домов. В освободившиеся дома казаков сразу заселялись ингуши, которые участвовали в выселении. Имевшийся у казаков хлеб был конфискован. Выселенных казаков, женщин, детей и стариков согнали в толпу и погнали пешком в г. Владикавказ. Там их погрузили в вагоны и оправили в г. Минеральные Воды. Часть казаков сумела при выселении  и погрузке спрятаться и потом уйти к белым в сторону Сибири. В ходе Гражданской войны они потом закончили свой путь в Приморье. Небольшая часть терских казаков сумела по горам уйти в Грузию, а оставшихся в Северной Осетии долго таскали на допросы местные чекисты. В конечном итоге часть из казаков, оставшихся по разным причинам в Северной Осетии, потом попала в концлагеря и тюрьмы. А в станице Тарской все дома, постройки, инвентарь, личное имущество, скот, засеянные поля, сады и огороды, принадлежавшие ранее выселенным казакам, достались ингушам1.

В результате этой акции терское казачество все больше стало поддерживать белых.

Аналогичная картина с восстаниями и волнениями сложилась практически во всех казачьих регионах России.

В ответ на это советское руководство повсеместно начало проводить политику массовых репрессий против казачества практически по всей стране.

Например, на Дону, так же как и в других казачьих областях, разворачивались репрессии против казачества. В призывах большевистского руководства, посвященных ситуации на Дону, говорилось: «Ненависть к Краснову нередко переносится на казаков вообще. Все чаще раздаются голоса рабочих и крестьян: «Нужно истребить всех казаков, тогда наступит мир и спокойствие в южной России». Это, конечно неверно и несправедливо. Но чем дольше казаки будут оставаться с оружием в руках у Краснова, тем суровее будут расправляться с ними солдаты Красной Армии2.

В конечном итоге советское руководство начало усиливать давление на казаков. Была подготовлена и проведена целая серия политических мероприятий, направленных против казачества. Логическим завершением этих мероприятий стали подготовка и рассылка  циркулярного письма ЦК РКП (б) от 24 января 1919 г. местным партийным организациям, одного из основных и принципиальных политических документов по развертыванию репрессий против казачества. В нем говорилось: « Последние события на различных фронтах и казачьих районах – наши продвижения в глубь казачьих поселений и  разложение среди казачьих войск – заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года Гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную войну со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость  пути недопустимы. Поэтому необходимо:

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямо или косвенно участие в борьбе с советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.

3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

4. Уравнять пришлых иногородних к казакам в земельном, и во всех других отношениях.

5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

6. Выдавать оружие только надежным элементам из  иногородних.

7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.

8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания. ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на   казачьи земли.   Центральный комитет РКП 1.

В данном циркулярном письме ясно прослеживается политическая линия большевиков по ужесточению репрессий и уменьшению роли зажиточного казачества в политической и экономической сферах жизни. Введение жестоких мер в виде расстрелов и арестов способствовали быстрому расслоению казачества и последующему уходу зажиточных казаков в ряды белой армии.

Учитывая многоплановую и жесткую постановку вопроса, местные партийные, советские органы и чекисты начали реализацию этой политической линии большевиков против казачества. Началось повсеместное развертывание репрессий. Казаков в массовом порядке  арестовывали, часть на месте расстреливали, другую часть гнали в концлагеря или выселяли, а имущество подвергалось реквизиции. Станицы переименовывались в волости, а хутора – в села. Во главе станиц ставили комиссаров, населенные пункты обкладывались денежной контрибуцией, разверстываемой по дворам. За неуплату часто производился арест или ссылка в концлагерь. В трехдневный срок объявлялась сдача оружия, в том числе  старых шашек и кинжалов. За невыполнение этого приказа производился расстрел виновного. Всех не согласных с этими мерами гнали на Север. Казакам запрещалось ношение военной формы1.

Эту секретную директиву, направленную из ЦК РКП (б), кое-где на местах трактовали по-своему и сознательно доводили до абсурда. Показательна в этом плане военно-политическая ситуация, сложившаяся в одном из главных казачьих центров России, на Дону. Там  хватали людей только за то, что они по мобилизации были в войсках Краснова. Семьи казаков, ушедших с белыми, расстреливали. По хуторам разъезжали трибуналы, которые производили немедленные расправы. Карательные отряды отбирали скот, продовольствие. Там же, на Дону, некоторые работники советских учреждений открыто проповедовали лозунг: «Пока не вырежем казачество и не населим пришлым элементом Донскую область, до тех пор советской власти там не бывать». От такой постановки вопроса некоторые советские  работники приходили в ужас. Член Казачьего   отдела ВЦИК М. Данилов отмечал: «Разве для того казачество осталось, чтоб его убивали, без оружия в руках, ведь мы фактически обманули и побили их».

Нельзя сказать, что казаки Дона безропотно принимали эти репрессии. На территории, занятой  Красной армией, активизировалось белогвардейское подполье, которое возглавило стихийное восстание доведенных до отчаяния казаков. Восстание началось в ночь с 10 на 11 марта 1919 г. в районе станиц Казанская – Вешенская. В кратчайший  срок повстанцы захватили окружную станицу Вешенская и здесь впервые высказали свои требования: «Мы подчиняемся,  власти Советов, но власть эта должна быть выбираема из среды своего населения, должна знать все нужды и особенности быта, быть истинной выразительницей воли народа. Долой коммуну и расстрелы! Да здравствует народная власть!» Восстание стремительно разрасталось. Во многом этому способствовало поведение карательных частей Красной Армии не только на Дону, но и в других казачьих регионах.

Проанализировав сложившуюся ситуацию в казачьих регионах, 16   марта   1919  г.  ЦК  партии  большевиков   по   предложению Г. Сокольникова приостановило свою секретную директиву. Но каких - либо иных методов борьбы с повстанцами местные власти и военное командование на юге России не признавало. Практически в это же время член Реввоенсовета Южного фронта Колегаев приказал войскам, посланным против восставших казаков, применять по отношению к повстанцам:

«а) сожжение восставших хуторов;

б) беспощадный расстрел всех без исключения лиц, принимающих прямое или косвенное участие в восстании;

в) расстрел через 5 или 10 человек взрослого мужского населения восставших хуторов;

г) массовое взятие заложников из соседних и восставших хуторов;

д) широкое оповещение населения хуторов, станиц и т. д. о том, что все станицы и хутора, замеченные в оказании помощи восставшим, будут подвергаться беспощадному истреблению всего взрослого мужского населения и предаваться сожжению…».

Советские войска двинулись по объятой восстанием территории,  целенаправленно выполняя жестокий приказ1.

Затянувшаяся борьба с казачеством изматывала силы большевиков, расстраивала планы мировой революции. Разрешение вопроса советские власти видели в «расказачивании». Правда, каждый понимал его по-своему. Некоторые рассматривали расказачивание как уравнивание казаков с не казаками в экономическом отношении, а другие – как уничтожение казаков. Разрешение вопроса было передано на усмотрение местных властей, а Казачьему отделу ВЦИК оставалось лишь жаловаться, что «вопросы чрезвычайной важности, нередко затрагивающие основы казачьего быта, установившегося веками, рассматриваются и решаются безо всякого участия со стороны Казачьего отдела ВЦИК».

Представители Советской власти и большевики на местах не считались с имевшимися протестами и продолжали репрессии. Например, 8 апреля 1919 г. Донбюро РКП (б) разработало резолюцию по циркулярному письму Оргбюро ЦК от 24 января 1919 г., исполнение которого было приостановлено, но не отменено. Исходя из того, что казачество в данный момент являлось живой силой контрреволюции, резолюция предлагала уничтожение «верхов казачества активно контрреволюционных, распыление и обезвреживание рядового казачества путем «частных мобилизаций». Предполагались также экономические меры с целью подорвать благосостояние станиц (контрибуции, запрет ловить рыбу и другое), и итогом должна была стать формальная ликвидация казачества.

Продолжая политику репрессий, 22 апреля 1919 г. ЦК утвердил резолюцию Донбюро РКП (б), и она стала директивным документом, выражающим курс партии большевиков по казачьему вопросу и открыто декларирующим официальное  расказачивание. Фактически все это вылилось в новую волну репрессий от рук армии, трибуналов и Особых отделов. В ответ на эти репрессии то же самое стали делать и белые, которые расстреливали красных, не утруждая себя судами.

Началась война без пленных, с сожженными станицами и хуторами, когда к сводкам потерь и трофеев прибавилась графа «расстреляно при занятии станиц». Число жертв такой войны исчислялось многими тысячами1.

Многие казаки, в том числе и красноармейцы, были недовольны политикой центра в отношении казачества. Комиссары в частях отмечали, что на Дону не все благополучно. В семьях не только белогвардейцев, но и красноармейцев отбирались почти все продукты, скот и даже одежда2.

В 1919 г. центральное и местное руководство повсеместно начинает принимать различные меры по расширению массовых репрессий против казаков в других казачьих регионах, в том числе и по их массовому переселению на Север, чтобы посредством этого создавались все условия для аннулирования воли казачества. Продолжая политическую линию на дальнейшее развертывание репрессий, в мае 1919 г. Президиум ВЦИК рекомендовал в некоторых губернских городах даже создание специальных концентрационных лагерей для казаков. Создание  концлагерей для казаков ознаменовало новый этап репрессий против казачества3.

Выполняя эти распоряжения, большевики развернули государственный террор  против казаков, не согласных с Советской властью. В станицах насаждались вооруженные отряды, которые расстреливали казаков за малейшее непослушание. Казаков объявляли вне закона и проводили политику их массового уничтожения.

Показательна в этом плане военно-политическая ситуация, сложившаяся на Урале, где особую ретивость в исполнении  мер по организации репрессий против казачества  проявил Уральский областной Революционный комитет. В начале февраля 1919 г. областной ревком разослал местным советским организациям инструкцию, в которой предписывалось: «объявить вне закона казаков, и они подлежат истреблению»1. В целях реализации этих указаний  для содержания арестованных казаков были использованы имевшиеся, старые концентрационные лагеря, и  развернут ряд новых лагерей 2.  В докладной записке в ЦК РКП (б) члена Казачьего отдела ВЦИК Ружейникова в  конце 1919 г. было отмечено, что уральские казаки до сих пор продолжают оказывать планомерно продвигающейся в глубь ураль