Николаю Туроверову

У кого вся жизнь размерена,

Кто сомкнул свой круг в себе,

Кто живет душой уверенной

В ограниченной судьбе,

— Тот не слышит зова вешнего,

Вымирают старцы на Афоне.

На казачьих землях вымирают казаки.

О Кубани, Тереке, о Доне

Песни преисполнены тоски.

Но покуда веет вольный ветер

И в степи колышется трава, —

Будет снова чудо на рассвете,

На казачий праздник Покрова.

Николай Туроверов

Мой покойный брат Митрофан Петрович во время своих хождений в юности по донским просторам находил в глухих уголках Дона и степи древних сказителей, которые рассказы­вали ему донские легенды, сказы. Возвраща­ясь домой в скромное отцовское имение, пол­ный восторженными переживаниями, овеян­ный далеким прошлым, он рассказывал отцу и нам, братьям, о слышанном со свойствен­ной ему художественностью.

Отрывок из его истории.

ЗАПОРОЖСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО су­ществовало с самых отдаленных времен. Раз­ные историки указывают разные годы за­кладки первой Запорожской Сечи. По исто­рии Военного министерства надо считать 1500-й год. История Запорожского казачест­ва в течении 225-летнего его существования настолько сложна и пространна, как в смысле организации Войска, так и его военной исто­рии, что уместить ее в рамки краткого исто­рического очерка не представляется возмож­ным.

5-го июня 1775 г. войска ген. Текелия заня­ли Сечь. Запорожское казачество, как Вой­ско, перестало существовать: 3-го августа 1775 г. Екатерина 2-ая издала указ, который офи­циально объявил об его упразднении.

Степью шли... и трошки приморились,

Обернулись глянуть на Азов:

Там еще развалины дымились,

Да вороны над валами вились,

Провожали к Дону казаков.

Долго молча сумрачно глядели,

Замерли и мысли и слова,

Лишь слезинки на глазах блестели,

Крови пятна на бинтах алели

И... тропарь запели Покрова.

Часто слышать нам пришлося,

Где и как кому жилося, —

И выходит, что была

Жизнь повсюду тяжела.

О хорошей лишь мечтали

И с восторгом все читали

Сказки, как жилось не плохо

В царстве у царя Гороха.

В № 66 «Родимого Края» была помещена очень интересная историческая справка М. Черныша «Черноморское Войско». В своей статье М. Черныш покрывает главным обра­зом период, начиная с 1775 года, т. е. со вре­мени уничтожения Запорожской Сечи. Этот крайне интересный труд навел меня на мысль забраться в еще более далекое прошлое и по­пытаться в кратком очерке напомнить чита­телю некоторые подробности из начального периода жизни Запорожья.

Исторический путь казачества не является обособленным от всего окружавшего мира всех веков и эпох, начиная с появления име­ни казака на исторической сцене и кончая нашей современностью. И как менялись со­бытия этих веков и эпох, так менялись и ис­торические эпохи казачества. Силой и ходом этих событий и исторических перемен, казачество на своем жизненном пути, конечно, отражало и отвечало непредотвратимым тре­бованиям в веках своего существования.

После гибели Ермака в 1585 году атаман Ме­щеряк оставил город Сибирь (он же Искер) и вернулся со своим отрядом казаков Ермака и Ивана Глухова (из Москвы) в Печору. Каза­лось, что плоды подвига Ермака погибли, но это казалось только некоторым теперешним доморощенным «историкам», отрицающим значение Ермаковского похода для будущего освоения Сибири. Вслед за Ермаком и после него казаки и дальше отправлялись в сибир­ские края «проведовать новые землицы» и ставить там «остроги», ставшие зародышами сибирских городов 17-го столетия.

В былые годы, как святыню, берегли каза­ки свои Войсковые Регалии: обветшалые боевые знамена, жалованные предкам цар­ские грамоты, оружие и перначи ушедших в иной мир Войсковых Атаманов.

Дышала в парче знамен, в славянской вя­зи древних грамот, в золоте и самоцветах атаманских перначей немеркнущая Слава Казачья... В ней черпало Казачество духов­ные силы для подвигов и тягот боевой стра­ды.

«Казаки, названные Некрасовцы по Игна­тию Некрасову, российские урожденцы, жи­ли над рекой Кубань. Но когда покойная Рос­сийская царица Екатерина начала нас к своей вере принуждать, то наш полководец Игнат Некрасов не согласился на то. Она издала приказ разгромить нас. Но наши старшины сказали: вот вам, россияне, владейте нашим имением! Пусть вам Бог отмщает, что вы нас силою грабите. Мы пошли прямо в азиат­скую сторону к черкесам и поселились на Хатибии: черкесы закона не знают,   а милости нам более оказали, нежели Россия, называю­щаяся христианская!

Потом Россия начала и там нас раззорять: тогда мы опять вынужде­ны были переселиться в Турцию, Анатолию возле Самсона, в округ Шаршанба называе­мый, за султана Магомета, и он нас принял с великою честию и даровал нам права и сво­боды и нашему духовенству полное право по нашей религии. Но когда мы там поселились, ветер там сильно тлетворный свирепствовал, наши старшие все вымерли и редко кто остался в живых: мы последние вынуждены были переселиться на Дунавец к Дунаю. Рос­сия в 1809 году нас раззорила — и так мы всю жизнь свою горько провождаем.